Манускрипт Войнича.

В 1912 году Михаил-Вильфред Войнич приобрел в итальянском иезуитском институте древнюю рукопись ставшую впоследствии одной из главных загадок для криптологов. Кодекс состоящий из 246 рукописных страниц тонкого пергамента, обильно снабженный иллюстрациями, оказался написанный на неизвестном языке, и до сих пор не поддается дешифровке. На протяжении более ста лет различные ученые криптологи и любители бьются над тайной происхождения рукописи.

Снимок экрана 2014-02-13 в 8.57.41 PM

Первый лист манускрипта Войнича

Текст ориентированный слева направо, размер и расположение шрифта, а так же средня длина «слов» в 5 букв отчетливо свидетельствовали об европейском происхождении документа.  При всем при этом, невозможно было отнести его ни к одному из известных доселе языков, в том числе европейских. В тексте отсутствовали характерные для европейских языков слова длиной в две буквы или слова длиннее десяти букв, а некоторые из слов повторялись по пять раз подряд друг за другом, что выглядело нехарактерным даже для известных доселе систем шифрования.  Однако, есть предположения, что в основе таинственного языка Войнича лежат более экзотические языки, и даже иврит.

В приобретенном Войничем манускрипте было вложено письмо 1666 года, в котором сообщалось имя предыдущего владельца, жившего в начале 17 века, из чего следовало, что автор рукописи жил до 1600-х годов. Авторство предписывалось знаменитому францисканскому монаху жившему в 13 веке Роджеру Бэкону, придворному математику королевы Елизаветы I Джону Ди (1527—1609), алхимику Эдварду Келли, итальянскому архитектору Антонио Аверлино (1400-1469), а так же самому Войничу. Расхоже было мнение, что рукопись является хитрой мистификацией начала 20 века. Однако, проведенный в 2009 году радиоуглеродный анализ образцов оригинала позволил установить примерное время создания манускрипта  — первая половина 15 века.

Снимок экрана 2014-02-13 в 8.59.27 PM

Этот временной диапазон подтверждается более ранними исследованиями, основанными на иллюстрациях манускрипта. Прически и одежды изображенных людей, а так же стиль, в котором были выполнены рисунки обычно датировались промежутком 1450-1520 гг. Continue reading

Что этим хотел сказать художник? Альберт-Деготь.

Невинный человек, оказавшийся ненароком на ретроспективе Юрия Альберта в Московском музее современного искусства должен быть ошеломлен: после первого — как будто кураторского — текста, висящего на первом этаже у лестницы, он попадает в пространство, где вопреки ожиданиям, никаких изображений нет. Есть только тексты об этих изображениях — семь, что ли, залов, заполненных текстами, одни попроще, другие посложнее (не обошлось и без Деррида, не был забыт и Фуко).

И никаких картин. Даже в видео-зале не идет ничего.

Такова задумка куратора выставки Екатерины Деготь — будучи поклонницей московского концептуализма, она решительно отказывается от стандартных кураторских практик: выставлять Юрия Альберта так, будто он большой пластический художник, ей кажется неверным, и она действует в логике того самого концептуализма: предъявляя не столько образ, сколько жест. Однако сила этого жеста парадоксальным образом оказывается мощнее любого изображения.

Image

Итак, семь черно-белых залов. С одной стороны, любители острых визуальных ощущений должны быть довольны: даже не вчитываясь в смысл представленных «работ», можно просто насладиться скупым ритмом совершенно плоских и чудовищно однообразных произведений. Так должен бы поступить пурист от искусства: работы предъявлены — ведь все, находящееся в стенах музея, так или иначе считается работой. С другой стороны, даже название выставки («Что этим хотел сказать художник?») подталкивает к тому, чтобы — сначала возмущенно — задать пару вопросов именно текстам и уже потом, по их прочтении (т.е. чуть менее возмущенно), получить от них определенный ответ.

Не прямой, конечно. Текст «В работе 1996 года «Я не Джаспер Джонс!» Альберт апроприирует стиль американского художника Джонса, его эксперименты с техникой энкаустики и коллажа, его «карту» цветов с тем, чтобы заявить, что он совсем другой художник» выглядит издевательским даже для тех, кто знаком и с работами самого Джаспера Джонса, и с работами Юрия Альберта из серии «Я не…». Это что, издевательство? спросят посетители — и будут совершенно правы. Но это особого рода издевательство.

Юрий Альберт, немало сил положивший на разрушение логики восприятия и потребления образов искусства, и в своей псевдо-ретроспективе продолжает эту логику разрушать.
Тем интереснее поглядеть на то, как невинный (мы все еще помним о нем) человек меняет свои поведенческие коды в пространстве выставки «Что этим хотел сказать художник?».

Во-первых, время — его нужно гораздо больше. Площадь текстов предположительно равна площади описываемых ими изображений — но! временные затраты на тексты оказываются существенно выше. Как долго вы обычно находитесь на выставках? Час? Два? Здесь понадобятся и три и четыре.

Кстати, об удовольствии — о, с ним как раз проблемы. Тексты по мнению большинства посетителей выставки, не являются в полном смысле работами, а то, что работа на выставке только одна (и это, естественно, сама выставка) они знать не хотят. Количество недовольных, разочарованных, где-то даже разозленных посетителей и веселит и удручает. Хуже всего приходится смотрительницам — им предъявляют наибольшее количество претензий.

Но, наконец, самое главное — смысл. Что же все-таки хотел сказать художник? Закономерный вопрос на выставке, состоящей из слов. Казалось бы, что проще, возьмите да и повесьте где-нибудь среди прочих текстов еще один текст, дающий ответ на этот извечный вопрос. Однако — и вот она, высшая парадоксальность — то, что автор хотел сказать, находится по-прежнему не в словах. Художник не говорит ничего (он по сути нем), бесконечное количество текста лишь подтверждает его молчание.

А кончается выставка все-таки хэппи-эндом: со временем она наполняется работами, там, где появляется изображение, исчезает текст, происходит это постепенно, так что посетители, оказавшиеся на выставке через три недели после ее открытия, уже не будут так разозлены или разочарованы. А те, которые придут под конец, и вовсе будут рады — их встретят ироничные, веселые, яркие картинки, некоторые из них будут надписями на холсте (все-таки Альберт классик концептуализма), но мы же понимаем, это ведь искусство. В таком формате его уже можно воспринимать.

На самом деле это печальное произведение.

Кубасов

Image

Поэтические машины

Free write

Шляпа Тристана Тцара http://www.random.org/

Cut-up http://www.lazaruscorporation.co.uk/cutup/links

Текстовые цепочки.
Первый участник пишет строчку. Второй участник ее модифицирует. Третий модифицирует строчку второго.

Скоропрочтение http://www.spreeder.com/

Сюрреалистические текстовые игры

1. Вопрос/ответ
2. если/когда

Алфавит
Я ящерка
ютящейся
эпохи,
щемящий
шелест
чувственных
цикад,
хлопушка
фокусов
убогих,
тревожный
свист,
рывок
поверх
оград.
Наитие,
минута
ликованья,
келейника
исповедальня.
Земная
жизнь
еще
дарит,
горя,
высокое
блаженство
алтаря.

Дмитрий Авалиани

Напишите стихотворение список предметов.

Выберите из интернета 3-5 картинок и напишите к каждой стихотворение

Аллитерация и ассонанс. Напишите стихотворение, в котором каждое все строфы начинаются с одной и той же буквы.

“Раньше я…., но теперь…”

Напишите самое ужасное стихотворение на свете.

Напишите стихотворение из тех слов, которые вы никогда не могли сказать: президенту, любимому, матери, лучшему другу, ребенку.

Напишите стихотворение обо всем, чего вы не знаете

Напишите стихотворение, которое состоит из указаний, как пройти

Джей.Ар. Карпентер. 8 Кварталов сна. http://www.luckysoap.com/huitquartiers/index.html

Лаборатория медиапоэзии: подведение итогов показа 22.01.2014

Facebook

Константин Долженко

20140123-190436.jpg

Диалог

chatterbot

Джозеф Вейценбаум. Элиза http://m.youtube.com/watch?v=-ZrSogkqAzQ&desktop_uri=%2Fwatch%3Fv%3D-ZrSogkqAzQ

Оксанаhttp://fundux.ru/watch21

Эндрю Стерн и Майкл Матиас. Façadehttp://m.youtube.com/watch?v=GmuLV9eMTkg&desktop_uri=%2Fwatch%3Fv%3DGmuLV9eMTkg

Тело и технологии

Роми Акитув и Камилл Аттеберг. Текстовый дождьhttp://m.youtube.com/watch?v=toWFvXHghDk&desktop_uri=%2Fwatch%3Fv%3DtoWFvXHghDk

Зузана Хузарова. wordies

Шелли Джексон. Patchwork girl.http://m.youtube.com/watch?v=KXFEqyXrbqU&desktop_uri=%2Fwatch%3Fv%3DKXFEqyXrbqU

remix

Натали Букчин. Злодейкаhttp://bookchin.net/intruder/

Ремедиализация, или перевод

Анна Толкачева Посвящение Чарльзу Бернстину http://vimeo.com/channels/translit/page:3

Иван Химинhttp://www.asciiticism.org/
Черты и резы http://photoshare.ru/album351565.html

Джим Эндрюс. Arteroidshttp://vispo.com/arteroids/indexenglish.htm

Чарльз Бернстин Мой/Мой/Мой
http://www.slideshare.net/mobile/phedna/e-lit-kbfinal

Текстовые инсталляции

Станислав Дрозж http://www.slideshare.net/phedna/ss-30186895

Медиапоэзия: определение

В ноябре 1918 года Гийом Аполлинер заканачивает свою знаменитую речь L’Esprit Nouveau et les poétes, произнесенную на Монпарнасе перед своими друзьями Пабло Пикассо, Марселем Дюшампом и Гертрудой Стайн, словами: “Когда-нибудь поэты механизируют поэзию, подобно тому как были механизированны все остальные процессы в мире”

3. Джон Джорно.
“Набери стихотворение”

4. текст группа “Орбита”. I – text

5. Иван Химин. asciiticism

6. Роза Барба. “Мысль пространственной длины” .

7. Саманта Горман. Песнь.

8. Елена Демидова, Максим Калмыков. “Полярности”

Исследовательский проект «Текст как прием в постдраматическом театре на примере спектаклей петербургского театра Post»

ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ ИССЛЕДОВАНИЯ

Слова в современном экспериментальном театре сегодня играют намного большую роль, чем непосредственно игра и действие, поэтому языку и речи придается на сцене особое значение. Но несмотря на очевидную текстоцентричность современного отечественного театра и общую тенденцию театра к саморефлекции, текст как таковой до сих пор остается не самым распространенным приемом в постановках. В то же время текст, материально присутствующий на сцене (представленный  благодаря проекции, в виде распечатанных фрагментов и др.), также как и видео- и аудиозапись, является одним из самых очевидных и в чем-то даже банальных способов отделить перформера / актера от произносимых реплик. То есть материальное присутствие текста на сцене позволяет подчеркнуть тот зазор и, следовательно, довольно объемный пласт смыслов, помещающийся в этот зазор, который образуется между тем, что сказано и как это сказано.

На петербургской театральной сцене материально представленный текст в своих постановках чаще всего использует постдраматический театр Post. В его постановках текст становится и главным героем (спектакль «Июль» по одноименной пьесе Ивана Вырыпаева), и средством презентации языка и стиля драматурга (спектакль «Хозяин кофейни» по одноименной пьесе Павла Пряжко), и  приемом по разотождествлению происходящего на сцене и авторского мессаджа (некоторые одноактовые спектакли в постановке Shoot / Get Treasure / Repeat по одноименной пьеса Марка Равенхилла).

Целью данного исследования стало выявление роли и значения текста в спектаклях петербургского постдраматического театра Post. Для этого необходимо было проанализировать спектакли, способы использования и презентации в них текста.

 

МЕТОДОЛОГИЯ АНАЛИЗА

В качестве метода анализа спектаклей в данном исследовании используется преимущественно герменевтический метод, то есть попытка определения значения использования текста как приема через интерпретацию режиссерских решений.

 

АНАЛИЗ

Для анализа были выбраны следующие спектакли петербургского постдраматического театра Post: спектакль «Июль» по пьесе Ивана Вырыпаева, спектакль «Хозяин кофейни» по пьесе Павла Пряжко, спектакль Shoot / Get Treasure / Repeat  по пьесе драматурга Марка Равенхилла, а также постановка режиссера театра Дмитрия Волкострелова «Быть или не быть? Да не вопрос» в ТЮЗе имени Ю. П. Киселева в Саратове.

 

ПОСТАНОВКА ДМИТРИЯ ВОЛКОСТРЕЛОВА «БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ? ДА НЕ ВОПРОС» В САРАТОВСКОМ ТЮЗЕ ИМЕНИ Ю. П. КАСИЛЕВА

Возможно, самое адекватное представление того, как непрестанно актуальный монолог шекспировского Гамлета функционирует в современной культуре и в массовом сознании.

На сцене — четыре артиста: две девушки и два мужчины. (Следует сразу оговориться, что в постановках Волкострелова нет традиционной драматической работы актера, театр Волкострелова — театр постдраматический, в нем нет артиста, в нем есть перформер. И хотя с артистами из Саратова работа по освоению специфической отстраненной матеры прошла не так успешно, как с петербургской командой театра Post, в постановке по монологу Гамлета уже практически нет разыгрывания. Хотя и есть напряжение, с которым актерам дается исполнение режиссерской задачи.) Параллельно с монологами актеров разворачивается действие на экранах за ними. На экранах отображается монитор компьютера и тот набор действий, который современный человек производит над текстом. Сначала в Google вводится запрос на монолог Гамлета из одноименной трагедии. Затем найденный английский монолог выводится в Google Translator. Актеры зачитывают полученный текст со всеми огрехами перевода, над которыми принято посмеиваться. Далее,  через тот же Google, производится поиск страниц по тегу «Быть или не быть». Очевидно, что множество авторов записей на форумах и в  блогов не смогли отказать себе в удовольствии использовать это практически мемитичные словосочетание. Итак, актеры произносят несколько монологов с этих форумов. Одна девушка в сети, цитируя Гамлета, задается вопросом: нужно ли выщипывать брови сверху или нет. Через такое использование гамлетовского риторического вопроса возникает противоречие и напряжение текста: по сути, это действительно вопрос, который волнует многих женщин и некоторых мужчин, такое обсуждение на тематическом форуме приветствуется, да и в конце концов, как верно замечает автор поста, если выщипываем снизу, то отчего не выщипать и сверху — если идти к идеалу, то идти до конца. А Гамлет задавался вопросом, отвечать ли злом на зло и плодить еще большее зло или стоит прервать цепь, не отомстив. Другой актуальны (и здесь нет никакой иронии) вопрос: быть или не быть отношениям такими же, как прежде, после первого совместного ремонта.

Далее Волкострелов будет развивать парадоксальный образ монолога Гамлета — опросит людей на улицах Саратова, представит диалоги актеров о том, что есть слова принца датского и даже покажет отрывки из самых известных киноэкранизаций трагедии. Но первая часть так и останется самой узнаваемой для широкой аудитории, для многих из которых «Быть или нет быть» — это не вопрос, это тег.

 

ПОСТАНОВКА ДМИТРИЯ ВОЛКОСТРЕЛОВА «ИЮЛЬ» ПО ОДНОИМЕННОЙ ПЬЕСЕ ИВАНА ВЫРЫВАЕВА В ТЕАТРЕ POST 

 Image

Совсем другие отношения между представленным текстом и работой перформера выстраиваются в спектакле по пьесе Вырыпаева «Июль». Самим драматургом пьеса заявлена как текст для исполнения женщиной. В начале спектакля на экране появляется ремарка о том, что на сцены выходит женщина только для того, чтобы произнести  этот текст. То, что в качестве ретранслятора выступает именно женщина — решение драматурга. В спектакле Волкострелова этим медиумом выступает актриса театра Post Алена Старостина.

Женщина на сцене и текст — две принципиально разные вещи, которые через произнесение вступают друг с другом в странные и порой парадоксальные взаимоотношения. Пьеса — это монолог каннибала, сумасшедшего, который ест собак, убивает священника и совершает еще множество не поддающихся логическому описанию поступков. Алена Старостина — хрупкая, нежная и очень привлекательная молодая женщина, образ которой совсем не вяжется с теми словами, которые она произносит. Из-за этого возникает то совершенно иррациональное светлое впечатление от спектакля, которого и стремился добиться Вырыпаев. Текст про насилие, жестокость, смерть, бесчеловечность оставляет после себя приятное впечатление, почти что добрые воспоминания.

 

ПОСТАНОВКА ДМИТРИЯ ВОЛКОСТРЕЛОВА, АЛЕКСАНДРА ВАРТАНОВА И СЕМЕНА АЛЕКСАНДРОВСКОГО SHOOT / GET TREASURE / REPEAT ПО ОДНОИМЕННОЙ ПТЕСЕ МАРКА РАВЕНХИЛЛА В ТЕАТРЕ POST

Image

В спектакле из шестнадцати одноактовок длинною в восемь часов переодически используются текстовые элементы, но один из них — «Микадо» (The Mikado / The Odyssey) — полностью построен на работе с текстом. В зале за столом сидят два артиста (Иван Николаев и Игорь Сергеев), и в рандомном порядке выбирают карточки и произносят написанные на них слова, тем самым составляя фразы, смысл которых не всегда присутствует. В другой сцене супруги обедают. Два артиста только едят свой ужин, текст же транслируется на экране, их диалог разворачивается именно там. Понятно, что таким образом происходит отстранение от текста, лишение этого диалога практически всех эмоций. В финальной (или начально, в зависимости от того, в каком порядке смотреть спектакль) пьесе «Одиссея» все артисты сидят за столом и ведут переписку на странице театра в Facebook, там происходит совершенно дикая дискуссия, хотя даже не дискуссия, артисты просто постят сообщения. Порой к ним присоединяется кто-то из зрителей.

 

ПОСТАНОВКА ДМИТРИЯ ВОЛКОСТРЕЛОВА «ХОЗЯИН КОФЕЙНИ» ПО ОДНОИМЕННОЙ ПЬЕСЕ ПАВЛА ПРЯЖКО В ТЕАТРЕ POST 

Image

Использование текста в спектакле-монологе «Хозяин кофейни» представляет собой уже не прием, а скорее иллюстрацию. Язык как таковой, которому во многом и посвящена пьеса, в «Хозяине кофейни» сильно окрашен авторской стилистикой — манерой Павла Пряжко, белорусского драматурга. Принципиально важный момент в тексте пьесы — это то, что автор считает отсутствие редактирование проявлением честности и искренности. Данная его пьеса (а для каждого нового текста Павел Пряжко придумывает новый прием, он называет это hand made) — это то, что формально называется потоком сознания, но это поток сознания осмысленный, если так можно выразиться. У автора есть интересующий его материал, и процесс рефлексии над этим материалом становится текстом пьесы. Сам Пряжко в «Хозяине кофейни» отмечает, что его мысль быстрее пальцев, поэтому в драматургический текст неизбежно закрадываются ошибки и опечатки. По его мнению, работа над текстом, то есть его редактирование, дописывание и переписывания недопустимы. Пряжко приводит примеры. Так, исправление опечаток является допустимым моментов в процессе создания текста, а вот исправление ошибок — наоборот. По версии Пряжко, такая работа над текстом — это уже стремление казаться лучше, чем ты есть, то есть оставить слово с ошибкой честнее, чем притвориться, что ты грамотный, исправив эту ошибку после того, как Word подчеркнул слово волнистой красной линией.

И вот в качестве наглядного примера и доказательства того, в какой мере допустима эта самая работа над текстом, Дмитрий Волкострелов вводит в спектакль текст на материальном носители. Письма Павла Пряжко Дмитрию Волкострелову, фигурирующие в тексте, распечатываются на глазах у зрителей в самом начале спектакля, а затем, уже в середине постановки, актер раздает их залу. Таким образом, каждый пришедший на примере этих писем имеет возможность увидеть, как пишет Павел Пряжко, что, в принципе, не только подтверждает написанное самим драматургом и озвученное ранее актером Иваном Николаевым, но и позволяет зрителю углубиться в вопрос искренности авторского текста начиная с расстановки знаком препинания и заканчивая смыслами, вложенными в материал.

 

ВЫВОДЫ

На примере разобранных спектаклей в постановке Дмитрия Волкострелова видно, что сегодня текст в современном постдраматическом театре (практически единственным представителем которого и является Волкострелов и его театр Post) текст может выполнять несколько функций.

Во-первых, как самый примитивный вариант использования, текст может быть иллюстрацией к тому что происходит на сцене и о чем говорится в постановке. Таким примером является использование писем в спектакле «Хозяин кофейни».

Во-вторых, текст может являться главным героем спектакля наравне с артистом. Пример такого спектакля — постановка пьесы Вырыпаева «Июль». В этом случае текст существует параллельно с артистом и позволяет ввести дополнительную смысловую линию в постановку.

В-третьих, текст может использоваться в качестве приема драматизации и конструирования конфликта. В таком качестве текст используется в спектаклях «Быть или не быть? Да не вопрос» и Shoot / Get Treasure / Repeat. В двух этих спектаклях текст не соответствует тому, что происходит на сцене фактически или эмоционально. И за счет этого несоответствия в спектакле рождается конфликт.

Таким образом видно, что в современном экспериментальном театре текст становится одним из новых приемов по созданию драматургии. При этом сила этого приема ничем не уступает традиционным академическим приемам.

 —————–

Фрагмент спектакля «Быть или не быть? Да не вопрос» можно посмотреть здесь. Фотографии со спектакля Shoot / Get Treasure / Repeat можно посмотреть здесь, со спектакля «Июль» — здесь, а со спектакля «Хозяин кофейни» — здесь и здесь

Современный музей каллиграфии в Москве

Несмотря на то, что еще на рубеже III и II тысячилетий до нашей эры знаковая система писменности от непосредственного обозначения визуальных образов, реально существуюющих в мире, (то есть от пиктографического письма) перешла (через идеографическое письмо, через логограммы о обозначение словов) к обозначению звука, в письму фонетическому, выразительность написания до сих пор имеет огромное значение. И хотя сегодня у искусства писать красиво, прикладного значения уже нет, каллиграфия все еще является областью интересов огромного числа мастеров и любителей.

Image

Ощутимую роль каллиграфия играет для стран, алфавит которых непосредственно связан с выразительностью написания. На востоке наиболее известными в этом смысле странами являются Китай, Япония и Корея, о каллиграфии мы вспоминаем и когда речь заходит об арабских странах. Начертание букв российского и европейских алфавитов не так сильно располагает к каллиграфии, поэтому с появлением и развитием печатных технологий, когда надобность в переписывании книг и документов практически отпала, каллиграфия стала именно искусством. 

Image

Тем не менее, интерес к каллиграфии, искусству, практически не связанному с повседневной жизнью, не угасает. Так, в Москве с лета 2008 года на Сокольническом Валу, 1 работает полноценный Музей современной каллиграфии. В России это первый музей, посвященный искусству письма. В коллекции музея — работы художников-каллиграфов со всего мира. При нем также открыта Национальна школа искусства красивого письма.  На площадке музея проходит «Международная выставка каллиграфии», крупнейший в мире проект, посвященный искусству письма. В 2010 году выставка была отмечена как одна из трех лучших выставок по мнению Exhibition News Awards. 

Image

В 2012 году музей провел уже IV Международную выставку каллиграфии. В проекте приняло участие более 140 каллиграфов из 44 стран мира, среди которых — Германия, Соединенные Штаты, Перу, Катар, Норвегия, Франция, Китай, Бразилия, Великобритания. Выставка проходила в конце года в течение полутора месяцев — с 1 ноября по 15 декабря. Среди множества экспонатов, к примеру, выставили «каллиграфию на крылышке мухи» и рукописную Конституциюю Российской Федерации. 

 Image

Вместе с выставкой, которую, по подсчетам организаторов, посетили более 40 000 человек, в музее проходили встречи с художниками и мастер-классы. Следующая, V Международная выставка каллиграфии пройдет с 7 ноября по 17 декабря 2014 года.