Исследовательский проект «Текст как прием в постдраматическом театре на примере спектаклей петербургского театра Post»

ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ ИССЛЕДОВАНИЯ

Слова в современном экспериментальном театре сегодня играют намного большую роль, чем непосредственно игра и действие, поэтому языку и речи придается на сцене особое значение. Но несмотря на очевидную текстоцентричность современного отечественного театра и общую тенденцию театра к саморефлекции, текст как таковой до сих пор остается не самым распространенным приемом в постановках. В то же время текст, материально присутствующий на сцене (представленный  благодаря проекции, в виде распечатанных фрагментов и др.), также как и видео- и аудиозапись, является одним из самых очевидных и в чем-то даже банальных способов отделить перформера / актера от произносимых реплик. То есть материальное присутствие текста на сцене позволяет подчеркнуть тот зазор и, следовательно, довольно объемный пласт смыслов, помещающийся в этот зазор, который образуется между тем, что сказано и как это сказано.

На петербургской театральной сцене материально представленный текст в своих постановках чаще всего использует постдраматический театр Post. В его постановках текст становится и главным героем (спектакль «Июль» по одноименной пьесе Ивана Вырыпаева), и средством презентации языка и стиля драматурга (спектакль «Хозяин кофейни» по одноименной пьесе Павла Пряжко), и  приемом по разотождествлению происходящего на сцене и авторского мессаджа (некоторые одноактовые спектакли в постановке Shoot / Get Treasure / Repeat по одноименной пьеса Марка Равенхилла).

Целью данного исследования стало выявление роли и значения текста в спектаклях петербургского постдраматического театра Post. Для этого необходимо было проанализировать спектакли, способы использования и презентации в них текста.

 

МЕТОДОЛОГИЯ АНАЛИЗА

В качестве метода анализа спектаклей в данном исследовании используется преимущественно герменевтический метод, то есть попытка определения значения использования текста как приема через интерпретацию режиссерских решений.

 

АНАЛИЗ

Для анализа были выбраны следующие спектакли петербургского постдраматического театра Post: спектакль «Июль» по пьесе Ивана Вырыпаева, спектакль «Хозяин кофейни» по пьесе Павла Пряжко, спектакль Shoot / Get Treasure / Repeat  по пьесе драматурга Марка Равенхилла, а также постановка режиссера театра Дмитрия Волкострелова «Быть или не быть? Да не вопрос» в ТЮЗе имени Ю. П. Киселева в Саратове.

 

ПОСТАНОВКА ДМИТРИЯ ВОЛКОСТРЕЛОВА «БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ? ДА НЕ ВОПРОС» В САРАТОВСКОМ ТЮЗЕ ИМЕНИ Ю. П. КАСИЛЕВА

Возможно, самое адекватное представление того, как непрестанно актуальный монолог шекспировского Гамлета функционирует в современной культуре и в массовом сознании.

На сцене — четыре артиста: две девушки и два мужчины. (Следует сразу оговориться, что в постановках Волкострелова нет традиционной драматической работы актера, театр Волкострелова — театр постдраматический, в нем нет артиста, в нем есть перформер. И хотя с артистами из Саратова работа по освоению специфической отстраненной матеры прошла не так успешно, как с петербургской командой театра Post, в постановке по монологу Гамлета уже практически нет разыгрывания. Хотя и есть напряжение, с которым актерам дается исполнение режиссерской задачи.) Параллельно с монологами актеров разворачивается действие на экранах за ними. На экранах отображается монитор компьютера и тот набор действий, который современный человек производит над текстом. Сначала в Google вводится запрос на монолог Гамлета из одноименной трагедии. Затем найденный английский монолог выводится в Google Translator. Актеры зачитывают полученный текст со всеми огрехами перевода, над которыми принято посмеиваться. Далее,  через тот же Google, производится поиск страниц по тегу «Быть или не быть». Очевидно, что множество авторов записей на форумах и в  блогов не смогли отказать себе в удовольствии использовать это практически мемитичные словосочетание. Итак, актеры произносят несколько монологов с этих форумов. Одна девушка в сети, цитируя Гамлета, задается вопросом: нужно ли выщипывать брови сверху или нет. Через такое использование гамлетовского риторического вопроса возникает противоречие и напряжение текста: по сути, это действительно вопрос, который волнует многих женщин и некоторых мужчин, такое обсуждение на тематическом форуме приветствуется, да и в конце концов, как верно замечает автор поста, если выщипываем снизу, то отчего не выщипать и сверху — если идти к идеалу, то идти до конца. А Гамлет задавался вопросом, отвечать ли злом на зло и плодить еще большее зло или стоит прервать цепь, не отомстив. Другой актуальны (и здесь нет никакой иронии) вопрос: быть или не быть отношениям такими же, как прежде, после первого совместного ремонта.

Далее Волкострелов будет развивать парадоксальный образ монолога Гамлета — опросит людей на улицах Саратова, представит диалоги актеров о том, что есть слова принца датского и даже покажет отрывки из самых известных киноэкранизаций трагедии. Но первая часть так и останется самой узнаваемой для широкой аудитории, для многих из которых «Быть или нет быть» — это не вопрос, это тег.

 

ПОСТАНОВКА ДМИТРИЯ ВОЛКОСТРЕЛОВА «ИЮЛЬ» ПО ОДНОИМЕННОЙ ПЬЕСЕ ИВАНА ВЫРЫВАЕВА В ТЕАТРЕ POST 

 Image

Совсем другие отношения между представленным текстом и работой перформера выстраиваются в спектакле по пьесе Вырыпаева «Июль». Самим драматургом пьеса заявлена как текст для исполнения женщиной. В начале спектакля на экране появляется ремарка о том, что на сцены выходит женщина только для того, чтобы произнести  этот текст. То, что в качестве ретранслятора выступает именно женщина — решение драматурга. В спектакле Волкострелова этим медиумом выступает актриса театра Post Алена Старостина.

Женщина на сцене и текст — две принципиально разные вещи, которые через произнесение вступают друг с другом в странные и порой парадоксальные взаимоотношения. Пьеса — это монолог каннибала, сумасшедшего, который ест собак, убивает священника и совершает еще множество не поддающихся логическому описанию поступков. Алена Старостина — хрупкая, нежная и очень привлекательная молодая женщина, образ которой совсем не вяжется с теми словами, которые она произносит. Из-за этого возникает то совершенно иррациональное светлое впечатление от спектакля, которого и стремился добиться Вырыпаев. Текст про насилие, жестокость, смерть, бесчеловечность оставляет после себя приятное впечатление, почти что добрые воспоминания.

 

ПОСТАНОВКА ДМИТРИЯ ВОЛКОСТРЕЛОВА, АЛЕКСАНДРА ВАРТАНОВА И СЕМЕНА АЛЕКСАНДРОВСКОГО SHOOT / GET TREASURE / REPEAT ПО ОДНОИМЕННОЙ ПТЕСЕ МАРКА РАВЕНХИЛЛА В ТЕАТРЕ POST

Image

В спектакле из шестнадцати одноактовок длинною в восемь часов переодически используются текстовые элементы, но один из них — «Микадо» (The Mikado / The Odyssey) — полностью построен на работе с текстом. В зале за столом сидят два артиста (Иван Николаев и Игорь Сергеев), и в рандомном порядке выбирают карточки и произносят написанные на них слова, тем самым составляя фразы, смысл которых не всегда присутствует. В другой сцене супруги обедают. Два артиста только едят свой ужин, текст же транслируется на экране, их диалог разворачивается именно там. Понятно, что таким образом происходит отстранение от текста, лишение этого диалога практически всех эмоций. В финальной (или начально, в зависимости от того, в каком порядке смотреть спектакль) пьесе «Одиссея» все артисты сидят за столом и ведут переписку на странице театра в Facebook, там происходит совершенно дикая дискуссия, хотя даже не дискуссия, артисты просто постят сообщения. Порой к ним присоединяется кто-то из зрителей.

 

ПОСТАНОВКА ДМИТРИЯ ВОЛКОСТРЕЛОВА «ХОЗЯИН КОФЕЙНИ» ПО ОДНОИМЕННОЙ ПЬЕСЕ ПАВЛА ПРЯЖКО В ТЕАТРЕ POST 

Image

Использование текста в спектакле-монологе «Хозяин кофейни» представляет собой уже не прием, а скорее иллюстрацию. Язык как таковой, которому во многом и посвящена пьеса, в «Хозяине кофейни» сильно окрашен авторской стилистикой — манерой Павла Пряжко, белорусского драматурга. Принципиально важный момент в тексте пьесы — это то, что автор считает отсутствие редактирование проявлением честности и искренности. Данная его пьеса (а для каждого нового текста Павел Пряжко придумывает новый прием, он называет это hand made) — это то, что формально называется потоком сознания, но это поток сознания осмысленный, если так можно выразиться. У автора есть интересующий его материал, и процесс рефлексии над этим материалом становится текстом пьесы. Сам Пряжко в «Хозяине кофейни» отмечает, что его мысль быстрее пальцев, поэтому в драматургический текст неизбежно закрадываются ошибки и опечатки. По его мнению, работа над текстом, то есть его редактирование, дописывание и переписывания недопустимы. Пряжко приводит примеры. Так, исправление опечаток является допустимым моментов в процессе создания текста, а вот исправление ошибок — наоборот. По версии Пряжко, такая работа над текстом — это уже стремление казаться лучше, чем ты есть, то есть оставить слово с ошибкой честнее, чем притвориться, что ты грамотный, исправив эту ошибку после того, как Word подчеркнул слово волнистой красной линией.

И вот в качестве наглядного примера и доказательства того, в какой мере допустима эта самая работа над текстом, Дмитрий Волкострелов вводит в спектакль текст на материальном носители. Письма Павла Пряжко Дмитрию Волкострелову, фигурирующие в тексте, распечатываются на глазах у зрителей в самом начале спектакля, а затем, уже в середине постановки, актер раздает их залу. Таким образом, каждый пришедший на примере этих писем имеет возможность увидеть, как пишет Павел Пряжко, что, в принципе, не только подтверждает написанное самим драматургом и озвученное ранее актером Иваном Николаевым, но и позволяет зрителю углубиться в вопрос искренности авторского текста начиная с расстановки знаком препинания и заканчивая смыслами, вложенными в материал.

 

ВЫВОДЫ

На примере разобранных спектаклей в постановке Дмитрия Волкострелова видно, что сегодня текст в современном постдраматическом театре (практически единственным представителем которого и является Волкострелов и его театр Post) текст может выполнять несколько функций.

Во-первых, как самый примитивный вариант использования, текст может быть иллюстрацией к тому что происходит на сцене и о чем говорится в постановке. Таким примером является использование писем в спектакле «Хозяин кофейни».

Во-вторых, текст может являться главным героем спектакля наравне с артистом. Пример такого спектакля — постановка пьесы Вырыпаева «Июль». В этом случае текст существует параллельно с артистом и позволяет ввести дополнительную смысловую линию в постановку.

В-третьих, текст может использоваться в качестве приема драматизации и конструирования конфликта. В таком качестве текст используется в спектаклях «Быть или не быть? Да не вопрос» и Shoot / Get Treasure / Repeat. В двух этих спектаклях текст не соответствует тому, что происходит на сцене фактически или эмоционально. И за счет этого несоответствия в спектакле рождается конфликт.

Таким образом видно, что в современном экспериментальном театре текст становится одним из новых приемов по созданию драматургии. При этом сила этого приема ничем не уступает традиционным академическим приемам.

 —————–

Фрагмент спектакля «Быть или не быть? Да не вопрос» можно посмотреть здесь. Фотографии со спектакля Shoot / Get Treasure / Repeat можно посмотреть здесь, со спектакля «Июль» — здесь, а со спектакля «Хозяин кофейни» — здесь и здесь

Advertisements
  1. No trackbacks yet.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: