Стул в трех ипостасях от Джозефа Кошута

Если бы меня попросили в двух словах объяснить, что такое «концептуализм» (спросил бы какой-нибудь человек, как говорят, с улицы, а не из модной арт-галереи), то я бы, наверное, сказала: «Это то искусство, на которое не обязательно смотреть, чтобы понять его». Понятие «концептуализм» уже давно вышло за пределы того направления, которое оно изначально должно было обозначать. Теперь слово «концептуальное», некогда модное, сейчас – скорее ироничное или смешное, является непреложным спутником слова «искусство». Фраза «ну…это концептуально» означает то ли похвалу, то ли выражение полнейшего недоумения. В общем, что-то непонятное вполне подходит под это определение.

А непонятно, быть может, потому, что тот самый пресловутый «концепт» существует, в первую очередь, в сознании, а не в материальном объекте или визуальном образе. Джозеф Кошут полагал, что искусство как таковое существует скорее в сознании творца, чем в его творениях. Вообще то, его работы хорошо бы увидеть, но если не довелось, можно не огорчаться. Достаточно спросить любого из своих знакомых или всезнающий Гугл и понять, о чем идет речь. Объекты (вполне себе материальные) у Кошута выполняют роль носителя абстрактной идеи. Идеи, которую можно пересказать словами. И это самое главное, так как именно в словах, а не в вещах и будет заключаться смысл того, что делает Кошут. Если обратиться к его канонической инсталляции со стульями, то куда большее значение, чем фотография стула и уж тем более сам стул (да кому вообще нужен этот жалкий кусок реальности?) играет выдержка из словаря, которая доходчиво разъясняет, а что такое, собственно, стул.”Святая троица” из объекта, его изображения и словесного описания и создает это хрестоматийное произведение.  И стул, как, впрочем, и все, что нас окружает, обретает свое значение только в слове, только в назывании. Присваивая вещам имена, мы не просто делаем мир понятным, мы, в принципе, позволяем ему существовать. Хотя бы в нашем сознании.

Image

Значение появляется на стыке объекта, то есть означаемого, и слова, то есть знака, который призван на него указывать. Но в концептуальных работах, сочленяющих в себе текст и объект, отчетливо выявляется этот разрыв между миром идей и миром вещей, знаком и означающим. Предельно ярким прожектором высвечивается конвенциональность и условность, на которой зиждется язык, то соглашение, без которого уже не понять ничего, не только современное искусство. Если при разрыве договора разрыв займет место ясной линии, стрелки, указывающей то на слово, то на объект, то вместо текста можно будет ставить бесконечный пробел, вместо живописи вывешивать белые холсты, что, впрочем, уже было сделано. Поэтому какой бы до зевоты очевидной не казалась словарная выдержка, без нее никто бы не знал, что такое стул, да и кто такой Джозеф Кошут.

Лиза Любавина

Advertisements
  1. Допустим, что про Кошута мы могли бы и не узнать. Допустим, что концептуализм замкнут на самом себе, так как работает с языком, конечная цель которого является он сам: так, если переходить от одной словарной статьи к другой, неизбежно вернёшься к первичному запросу, с которого и начался весь поиск. Хорошо. Ладно. Допустим, что можно закрыть глаза на откровенную переработку мыслей, подсмотренных в предыдущих постах, и пофантазировать на тему существования интеллектуальной собственности. И даже на секунду представить, что комментарий к посту может содержать 250 (двести пятьдесят) – (тире) 300 (триста) слов. Но употреблять слово “абстракция” в разговоре (письме) о концептуализме, это, уже непростительно. В конце концов, концептуализм занимается вполне конкретными категориями, в частности, грамматическими категориями языка, а не сферой абстрактных идей (если говорить о самом что ни на есть махровом американском концептуализме). В том-то и состоит вся суть концептуализма. Если бы предметом концептуализма была абстракция, то никто бы его просто не понимал! Абстракция противостоит языку как скоплению определённых понятий. И даже если сама абстракция никогда не мыслила себя называемой, то язык взял и придумал слово «абстракция». Слово – это не знак. Слово состоит из знаков. Различие между знаками существует с целью языковой воспроизводимости и языкового усвоения. Концептуалисты работают не со знаками, а с архетипами. Кстати, вся индустрия рекламы построена именно на работе с архетипами и именно поэтому мы её понимаем. И именно поэтому нам становится либо смешно, либо грустно. Либо мы просто идём покупать Brillo!

  2. Готова с опущенной головой принять Вашу критику и весомые аргументы. Признаю ошибочность своих идей и не собираюсь отстаивать их до победного. Но, что касается компиляции, то в эпоху пресловутого постмодерна, она уже давно стала запатентованном художественным методом, а не только способом написания курсовых к зачету. А кому должно принадлежать авторское право на этот метод- вопрос уже не ко мне. При том, что все мы варимся в одном культурном котле и имеет почти идентичный культурный бэкграунд, как это сейчас модно говорить, меня ничуть не удивляет то, что все мы изо дня в день повторяем одно и то же о концептуализме.

  1. No trackbacks yet.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: